Поделиться

В мае Суд ЕС дал разъяснения относительно трастов подсанкционных лиц и указал, что понятие принадлежности активов нужно трактовать максимально широко. Более того, имущество в трасте можно блокировать, даже если есть оговорки в учредительных документах, которые запрещают передавать активы подсанкционным лицам. Юристы указывают: новые разъяснения относятся не ко всем трастам, но теперь нужно будет тщательнее проверять бенефициаров и реальные взаимоотношения в трасте. В свою очередь, Центральный банк продолжил в мае борьбу за свои заблокированные активы и подал новый иск в Суд ЕС, а на другом конце земного шара китайские компании решили побороться с оверкомплаенсом американских банков.

Тема месяца: толкование трастовых отношений в контексте санкций ЕС

21 мая Суд ЕС разъяснил некоторые вопросы регулирования трастов и санкционных ограничений в рамках двух дел (№ C‑483/23 и № C-476/24). Разбирательства возникли из-за трастов подсанкционного лица и его супруги. Так, на российского учредителя траста наложили санкции. Он контролировал четыре итальянские компании, активы которых заблокировали после введения ограничений. Эти предприятия и подали иск в итальянский суд, который попросил Суд ЕС разъяснить:

• можно ли замораживать активы подсанкционного лица, которые тот передал в траст;

• если нельзя, то можно ли заморозить такие активы, когда подсанкционное лицо считается не прямым владельцем, а лицом, связанным с тем, кому имущество на самом деле принадлежит;

• если и по критерию связанности нельзя, то можно ли заморозить такие активы на основании того, что подсанкционное лицо контролирует имущество.

Суд ЕС ответил на первый и третий вопросы и указал, что понятие принадлежности активов нужно толковать максимально широко. То есть если человек формально не владеет имуществом, оно переписано на траст и управляет им доверительный управляющий, то суд считает, что эти активы все равно принадлежат подсанкционному учредителю с точки зрения санкционного законодательства. Для блокировки достаточно реальной власти учредителя над этими активами. Это включает возможность использовать их, извлекать из них выгоду, распоряжаться ими или влиять на решения управляющего. Такие разъяснения означают, что применительно к каждой ситуации национальные органы и суды государств — членов ЕС при решении вопроса о заморозке активов прежде всего должны оценить, влияет ли санкционное лицо на активы, переданные в траст, разъясняет юрист практики комплаенса и санкционного права BGP Litigation Анастасия Косякина.

Во втором деле речь идет о яхте, которая принадлежит итальянской компании. Эту фирму контролировал траст, где единственным бенефициаром была супруга подсанкционного лица. Женщина затем также подпала под ограничения.

Условия двух трастов запрещают передачу активов подсанкционным лицам и контроль с их стороны, но имущество компании и яхту все равно арестовали, чтобы избежать обхода санкций. Тогда итальянский суд попросил Суд ЕС разъяснить, можно ли считать активы траста принадлежащими или контролируемыми подсанкционным бенефициаром, несмотря на запретительные оговорки в самом трасте.

Суд ЕС ответил, что активы траста считаются принадлежащими или контролируемыми подсанкционным бенефициаром, даже если применимое к трасту право или оговорки в учредительных документах запрещают такому бенефициару пользоваться или распоряжаться этим имуществом. Но правило действует при условии, что этот бенефициар может использовать такие активы, извлекать из них выгоду, распоряжаться ими и влияет на решения доверительного управляющего в отношении них.

Таким образом, если имущество передано в траст, записано на управляющего или выведено из прямого владения санкционного лица, это еще не означает, что он автоматически выпадает из режима заморозки, поясняет советник VERBA LEGAL Никита Жемчугов. При этом Суд ЕС не говорит, что любой траст с исторической связью с санкционным лицом должен быть заморожен как таковой. По мнению Жемчугова, подход здесь более тонкий: важны конкретные обстоятельства, реальная роль учредителя, бенефициара, попечителя и управляющего, существование скрытых договоренностей, экономическая логика структуры.

Решение Суда ЕС в этих делах — это важный сигнал рынку, что формальная юридическая конструкция больше не воспринимается как единственная и достаточная защита от потенциальных санкционных рисков. При этом траст сам по себе не проблема. Проблема возникнет, если его используют как формальную оболочку при сохранении реального контроля, даже если такой контроль тщательно структурирован заранее.

Никита Жемчугов, советник VERBA LEGAL

Инвесторам теперь нужно учитывать, что стандартной проверки конечного бенефициара недостаточно. «Нельзя ограничиться тем, что санкционное лицо формально не акционер, бенефициар или собственник актива. Нужно понять, сохраняет ли оно возможность влиять на актив, получать от него выгоду и может ли восстановить контроль через управляющего, попечителя, семейные связи, сторонние договоренности или иные механизмы. Если да, то нужно понять, в чем это влияние выражается и как оно может быть доказано третьими лицами», — указывает Жемчугов.

При проверке нужно отдельно смотреть трастовые документы, историю изменений структуры, полномочия назначать и смещать с должностей, письма пожеланий, права попечителя и независимость управляющего. Особенно чувствительный момент — это сроки и периоды активности структуры: если последняя была создана или изменена незадолго до санкций либо после появления санкционного риска, это будет выглядеть как сильный «красный флаг», предупреждает Жемчугов.