Поделиться
За прошедшие полгода в сфере национализации активов многое изменилось: Генпрокуратуру возглавил Александр Гуцан, объем переданных государству активов вырос почти вдвое — до 4 трлн руб., а скорость рассмотрения отдельных дел дошла до двух рабочих дней. Верховный суд тем временем пересмотрел собственную позицию по делу Ивановского завода и расставил новые ориентиры для всей категории споров. Рассказываем о ключевых событиях и тенденциях полугодия.

Триллионы для государства и новые приоритеты Генпрокуратуры
В марте генпрокурор Александр Гуцан отчитался, что усилиями ведомства в 2025 году в собственность государства передано имущество стоимостью около 4 трлн руб. Это сильно больше, чем годом ранее. Тогда его предшественник Игорь Краснов говорил о 2,4 трлн руб. по самым крупным искам о стратегических активах и еще 500 млрд руб. — по антикоррупционным делам.
Это подтверждает главную тенденцию полугодия: прокуратура становится эффективнее. Споры рассматриваются быстрее, количество и суммы исков растут, констатирует глава практики разрешения споров BIRCH Евгений Орешин. Точные данные публично недоступны — большинство процессов закрыты, но динамику подсчета итоговых сумм отследить можно.
Назначение Краснова председателем Верховного суда в сентябре 2025 года не остановило процесс национализации — у бизнеса особых надежд от перестановок не было. Президент РСПП Александр Шохин тогда говорил, что бизнес не рассчитывает на изменение подхода в высшей инстанции. В итоге ведомство под руководством вступившего в должность в сентябре 2025 года Гуцана сохранило заданный курс, но чуть скорректировало его и даже усилило.
Если при Краснове практика отличалась разнообразием оснований для изъятия активов, то главной тенденцией последнего полугодия стали антикоррупционные иски.
По всей видимости, для изменения приоритетов Генпрокуратуры есть несколько оснований. Во-первых, отсутствие сроков давности у антикоррупционных исков. Во-вторых, наработанный многолетний опыт, позволяющий быстро подготовить правовую позицию и собрать необходимые доказательства для суда. В-третьих, положительная информационная составляющая: как обычное население, так и бизнес-сообщество, как правило, осуждающе относятся к актам коррупции и коррупционерам.
Яна Чернобель, партнер АБ «Павел Хлюстов и партнеры»
Похожую картину фиксирует и юрист Nektorov, Saveliev & Partners (NSP) Владислава Диденко. Число антикоррупционных исков растет кратно, а количество деприватизационных, наоборот, снижается. Правда, она ставит под сомнение прямую связь со сменой руководства Генпрокуратуры, считая, что деприватизационных исков стало меньше из-за постановления Конституционного суда № 49-П о сроках исковой давности для подобных требований.
По мнению Вячеслава Голенева, управляющего партнера Адвокаты: Голенев и Партнёры , антикоррупционные иски удобнее для прокуратуры еще и потому, что в деприватизационных есть шанс поражения, хотя такие случаи были единичными. Это согласуется и со смыслом законопроекта о десятилетних пресекательных сроках — он касается только нарушений при приватизации, но не антикоррупционных оснований. Сейчас, по словам Голенева, прокуроры активно используют ссылки на ФЗ «О противодействии коррупции» и презумпцию незаконности расходов, превышающих доходы.
Если смотреть на конкретные виды активов, то выделить предпочтения прокуратуры не получится, говорит Орешин. За последние полгода были национализированы самые разные активы: элитные ЖК, патенты на нанотрубки, система бронирования авиабилетов, рыбные промыслы и многое другое. В марте глава Росимущества Вадим Яковенко рассказывал, что в собственность государства перешло 805 компаний, но не уточнил, за какой период эти данные.
Партнер Stonebridge Legal Дмитрий Позин напоминает, впрочем, что называть происходящее национализацией не вполне корректно. Согласно ГК национализация предполагает возмещение стоимости изъятого имущества, а большинство случаев изъятия в собственность государства происходят на иных юридических основаниях, связанных с нарушением собственниками законодательства.

