Menu

От спасения бизнеса в кризис до выгорания: о чем еще говорили на Kazan Legal Week

Поделиться От спасения бизнеса в кризис до выгорания: о чем еще говорили на Kazan Legal Week

Юристы обсудили как бизнесу проходить через кризис без лишних потерь: заранее распознавать признаки банкротства, договариваться с кредиторами, защищать менеджмент от личной ответственности и учитывать новые риски налоговых арестов. Отдельный блок посвятили частному капиталу и российским инструментам структурирования активов. Еще делились советами по работе совета директоров, защите менеджмента и миноритариев, а также сделках в иностранных юрисдикциях. В конце мероприятия эксперты поделились лайфхаками о том, как не сойти с ума в 2026 году.

Банкротство: неизбежный крах или возможности

Даниил Саблин, управляющий партнер «Сабатраст»: «Понять, что банкротство уже стоит на пороге, можно из нескольких источников: Федресурсу, ЕГРЮЛ, сведениям о взысканиях со стороны налоговой, базам исполнительных производств и ЕГРН. Рост кредиторской задолженности и падение выручки тоже должны стать сигналом для более внимательного анализа. Если предварительный анализ показывает, что компания уже движется к банкротству, первое, что нужно сделать, — зафиксировать результаты проверки на бумаге. Затем необходимо оценить возможность восстановления платежеспособности, проверить сделки на риск оспаривания, рассчитать срок подачи заявления должника и подготовиться к самой процедуре».

Кредиторы — это партнеры, то есть лица, связанные с должником единым экономическим интересом: контрагенты, кредитные организации и уполномоченные органы. При этом не все они остаются именно партнерами: для части кредиторов главная цель — получить деньги. Поэтому в переговорах важно показать три вещи. Первое — компания выявила и проанализировала причины дефицита денег, а сейчас эти причины уже не давят на финансовый результат. Второе — период снижения платежной нагрузки должен быть четко определен: стороны должны понимать, когда компания восстановит финансовое состояние и вернется к исполнению обязательств. Третье — должник должен показать готовность юридически оформить отсрочку и сделать все необходимое для урегулирования.

Александр Мешков, заместитель начальника управления – руководитель дирекции региональных проектов Управления урегулирования крупных активов, департамента финансового урегулирования ВТБ

Мария Творогова, руководитель практики «Антикризис и банкротство» Лемчик, Крупский и Партнеры : «В деловой среде у нас укоренилось мнение, что банкротство — это всегда про ликвидацию, закрытие, оспаривание сделок, субсидиарную ответственность. Но банкротство может быть не только ликвидационной процедурой, но эффективным антикризисным инструментом. Если бизнес оказался в нестабильной ситуации, нужно подумать: может быть, банкротство сможет в том числе помочь преодолеть те сложности, с которыми он столкнулся».

Если у бизнеса нет основных средств и активов, а его ценность — в людях и контрактах, после входа в банкротство он, как правило, уже не может нормально работать. Такой бизнес технически проще перевести на другую компанию, но именно это часто становится основанием для претензий к собственникам, что создает высокие риски. В такой ситуации лучше договариваться до процедуры. А если у компании есть устойчивый круг контрагентов, производство, оборудование и заметная роль в своем сегменте, но она столкнулась с экономическими сложностями, банкротство может быть рабочим инструментом. 

Сергей Ковалев, управляющий партнер Ковалев, Тугуши и партнеры

Светлана Григорьева, юрист судебной практики Иванян и партнеры : «Пункт 4 постановления Пленума от 17.12.2024 № 40 года говорит: даже если общество формально отвечает признакам несостоятельности, но в судебном заседании может доказать, что это временные затруднения, суд вправе отказать во введении процедуры. Судебная практика показывает, что эта норма применяется и работает. Поэтому, если первое заседание по делу о банкротстве не становится для должника сюрпризом и он приходит подготовленным, проблему можно решить уже на раннем этапе. А дальше заняться более созидательной и нужной для бизнеса задачей — восстановлением платежеспособности».

Топ-менеджмент часто строит карьеру через красивые должности. Но за красивым названием всегда идет ответственность. Визитка «член правления банка» открывает двери и вызывает доверие, но потом человек удивляется, что отвечает по долгам. А одно без другого не работает. При этом банковских работников сейчас защищать все проще, потому что в банке обычно есть доказательственная база: документы по должности, распределение полномочий, движение активов. Все это можно поднять, проверить, пересчитать активы и найти их. У других юрлиц такая система встречается гораздо реже.

Елена Гладышева, управляющий партнер РИ-консалтинг

Радмила Радзивил, к.э.н., арбитражный управляющий, член Совета МСО ПАУ, основатель и управляющий партнер Правый берег : «Главная рекомендация для собственников и руководителей бизнеса — действовать законно и добросовестно. Если компания больше не может работать, нужно идти в законную ликвидацию. Никогда не советуйте доверителям «слить» компанию или продать долю — это худшее, что можно сделать. Никогда не слушайте таких юристов. Важно вести себя добросовестно, активно участвовать в процессе и проверять контрагентов. Налоговая говорит об этом каждый день, и мы тоже постоянно об этом говорим».

Дмитрий Крахмалев, советник, адвокат Монастырский, Зюба, Степанов & Партнеры : «Короткий ответ на вопрос, как судиться с иностранцами: так же, как с российскими компаниями. Но эффективнее, на мой взгляд, идти через банкротство, потому что там работают презумпции. Эта практика есть и может быть полезна кредиторам по нескольким причинам. Первая — российские активы: у многих иностранных компаний они были, и не все с ними расстались. Вторая — иностранные активы: решение по делу о банкротстве проще признать за рубежом, чем обычное решение по ст. 248.1 или 248.2 АПК, потому что банкротство воспринимается как экономический спор, а не политическая мера. Кроме того, в банкротстве могут работать обеспечительные меры, а суды, по моему ощущению, сейчас внимательнее относятся к позиции российских кредиторов. Поэтому для российских кредиторов это рабочий инструмент».

В чем здесь межотраслевая конкуренция уголовного ареста и банкротства? Пункт 1 ст. 126 закона «О банкротстве» говорит: при введении конкурсного производства ранее наложенные аресты на имущество должника снимаются. Суть в том, что они должны сниматься автоматически. Для этого банкротство и задумано как экстраинструмент, который позволяет обходить ограничения обычных хозяйственных операций. Но в уголовном процессе арест может быть наложен не только на имущество подозреваемого или обвиняемого, но и на имущество у других лиц. И отменяется он актом лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело, когда в этой мере отпадает необходимость. Не когда возбуждено дело о банкротстве, а именно когда отпадает необходимость. При этом и в ст. 126 закона «О банкротстве» прямо не сказано, что речь идет об уголовных арестах. Это и породило часть проблем. Поэтому сейчас главная задача законодателя и правоприменителя — найти баланс».

Рустам Маметов, советник генерального директора УК «ПОМОЩЬ»

Анис Замонов, ведущий юрисконсульт ЮРЭНЕРГОКОНСАЛТ : «Агрессивные кредиторы — это отдельная проблема. Они используют банкротный механизм не для получения денег, а для давления на управляющего и других кредиторов. Инструменты могут быть разными: оспаривание торгов, необоснованные жалобы, затягивание продажи активов, оспаривание сделок не ради пополнения конкурсной массы, а как способ давления. Еще один вариант — фиктивные требования и попытка включить в реестр мнимую задолженность, чтобы получить контроль над процедурой. Главная проблема здесь — асимметрия возможностей. Агрессивный кредитор формально использует законные механизмы, но последствия ложатся на всех остальных. В итоге банкротство из механизма справедливого распределения превращается в поле для корпоративной борьбы».

Ермолаев Даниил, ведущий юрисконсульт ЮРЭНЕРГОКОНСАЛТ : «Важная кризисная точка — налоговые аресты, которые затем превращаются в залог в делах о банкротстве. Серьезной проблемой для практики стало, когда Верховный суд пересмотрел собственный судебный акт по новым обстоятельствам, оставил жалобу Сбербанка без удовлетворения и вернул налоговому органу статус залогового кредитора. В итоге доля незалогового имущества в банкротстве будет снижаться, потому что появился еще один потенциальный залоговый кредитор — налоговый орган. Он может наложить арест перед банкротством, а затем получить залоговый статус уже в процедуре. При этом такие действия нельзя будет оспорить как предпочтительное удовлетворение по ст. 61.3 закона «О банкротстве». Для незалоговых кредиторов это плохая новость: в 2025 году доля их погашения и так не превышала 8,5%, а дальше статистика может стать еще печальнее».

Узнать стоимость работы юриста по вашему вопросу
Заполните данную форму и получите расчет стоимости по разрешению вашего спора как в досудебном порядке, так и в ходе судебного разбирательства.
Смотрите также: